Клон 24 бис2

 

Клон 24-бис2

Глава 1. Наваждение

  Ранним утром, 21 августа 1987 г. в кабинет генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза, Михаила Сергеевича Горбачева, неслышно отворив высокие и на вид тяжелые, дубовые двери вошли двое мужчин. Генеральный секретарь КПСС, всецело был погружен в изучение каких-то документов и жестом, не взглянув на ранних посетителей (странно, почему без доклада…?!) указал им на кресла подле его рабочего стола. Но посетители, не отреагировав на его жест, молча, продолжали стоять у входной двери.
Впереди предстоял тяжелый день. Последние августовские дни почти все выдались тяжелыми и напряженными. И самое тяжелое в них были разговоры с людьми, ответственными государственными чиновниками. Еще более тяжелыми были разговоры с близкими соратниками, людьми от которых зависело самое главное в стране – ход перестройки и положение в стране, которое продолжало и продолжало ухудшаться, несмотря на то, что его правительство предпринимало все новые и новые шаги, чтобы переломить негативные тенденции в поступи громадной страны. Пожалуй, только международное положение СССР оставалось более или менее позитивным. Лидеры западного мира стали все больше и больше доверять ему, президенту СССР, и поддержали программу его реформ: перестройки, гласности и ускорения. Спасибо, Шеварнадзе, он оказался надежным и спокойным (удивительно для грузина!) ему помощником в этих делах. ЦК Украины сообщал о нарастании острых и тревожных националистических тенденций среди населения западных областей Украины и просил совета.
– Может временно свернуть гласность?! Они считали именно ее, виновной в возбуждении народной массы (громады) и резком всплеске националистических и, даже, сепаратистских (самостийных) настроений, как в городской среде, так и в сельской. Особенно, это было заметно в западных областях Украины, где всегда существовали националистические, шовинистские и сепаратистские настроения. Время от времени они вспыхивали, накалялись в народной громаде, доставляя центральному правительству советской Украины изрядную головную боль в попытках, если не преодолеть на корню, то, по крайней мере, погасить, снизить острые и тревожные тенденции националистического, антирусского угара на западных окраинах большой Украины. Характерная черта – эти настроения инициировались часто элитами (творческой интеллигенцией) как западных областей, так и центра, Киева! Местные власти, как показала, история никогда серьезно не противостояла «Вильной Украине», экспансии униатской церкви, ограничиваясь полумерами, ибо, побаивалась националистов, памятуя жестокие расправы «лесных братьев» с коммунистами и сотрудничающих с советской властью украинцев. Жестко действовали только войска НКВД, а далее, КГБ. Как правило, они были направлены против откровенного бандеровского подполья и активистов (в основном студентов) пропагандирующих идеи самостийности – выход, отделение от СССР и порушение диктата Москвы, иначе,«москалей»…!
Прочитав, докладную записку ЦК компартии Украины Горбачев, забыв о присутствии посторонних в его кабинете, воскликнул. – « Идиоты – так они только усилят эти тенденции!». Надо отвечать своей контрпропагандой. И спросить у народа, у труженика – они, что хотят назад в 18-й год, к гетману Скоропадскому, Петлюре или не дай Б-г, к Бандере…?! Господи, и когда это все кончится, звериный национализм и национальная фобия, что им всем там делить?! Гласность мы ввели не для того, чтобы народы СССР сводили друг с другом свои счеты в результате накопившихся в истории этих народов вековых обид. В первую очередь, она гласность нужна для того, чтобы любое проявление произвола со стороны местных властей, бюрократов и прочих противников демократии, перестройки и гласности становились известным широкой общественности. Только так, эту сволочь можно заставить не измываться над народом, а вести себя скромнее и в рамках закона. Гласность нужна, чтобы мы все сообща решали, как лучше начать и углубить реформу народного хозяйства. Гласность это народный контроль и барьер на пути государственных и партийных чинуш, бездельников и демагогов! … Демаго…Дема…Де… мысль его внезапно застыла и пресеклась. Взгляд его искал опоры в мыслях, догадках, и еще черт знает в чем…и не находил ответа. Его попытки понять, что он перед собой видит, вовсе не мираж, вызванный постоянным недосыпанием…, а самая настоящая реальность! Шутка товарищей по партии…?! …Непохоже…?! Все знали, что глупые шутки его раздражали, а скабрезные анекдоты про женщин или «жидов», Михал Сергеевич, и вовсе обрывал в начале. В пяти шагах от него стояли двое мужчин. Один из них был одет в маршальский мундир, на золотых его погонах золотом отливали две большие звезды. Нет, это не маршальские погоны, он сам недавно вручал их, этому, как его…?! Тогда же чьи…?! Неужели самого…?! Маршал-немаршал, между тем спокойно не спеша достал трубку из френча… Сталин…?! Осенило генсека 1985 года разлива. А погоны у него генералиссимуса! Последние погоны империи первого и последнего генералиссимуса СССР. Да это он, … по крайней мере, очень похожий на него человек известный ему по хронике и художественным фильмам. Так! – зло подумал он – значит это, все-таки, чья-то глупая неуместная шутка. Кто пустил этого ряженого к нему в кабинет без доклада, и его разрешения… ?! Он решительно протянул руку к кнопке звонка, передумал и протянул руку к одному из телефонов. В это время из-за плеча ряженого Сталина выглянуло еще чье то лицо, сразу напоминающее в одном соединении вурдалака и раздувшеюся медузу. Медуза, сверкнув поросячьими глазками из под очочков, старомодного пенсне, помотала отрицательно головой и для усиления достало руку из под серого двубортного костюма, помотав мизинчиком. Ни-ни, мол, не надо, не шуткуй, мужик! Его гипнотический взгляд и манера подействовали на генсека и он медленно отвел руку от телефона еще больше недоумевая. Лицо второго человека он видел впервые, но оно, чертовски, кого-то напоминало ему. Фигура Сталина, облаченная в парадный белый костюм между тем раскурила трубку, полыхнула тонкой струей ароматного дыма к узорчатому потолку, и решив, что настал удобный момент и на него в смысле не статической фигуры, а человека, наконец, обратили внимание обратилось к нему, Горбачеву, на русском языке, но с характерным акцентом. «Здравствуйте товарищ гэнэральный сэкретарь. Кажется, Горбачев э-э-э… э-э-э-э …?! Медуза подсказала – Михаил Сергеевич. «Да-да, Михаил Сэргэивич! Здравствуйте, коллега, если позволите себя так называть. Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Сталин Иосиф Виссарионович.

Выдержав паузу, и, видя, что его собеседник ошеломленно молчит, он продолжил. «Мне рассказывал о Вас спецпроводник нашего спецвагона. В целом он отозвался о Вас п-а-ала-жительно. Только ругал очень какую-то Вашу программу по борьбе с пьянством. Вы что, действительно ввели в стране сухой закон?! Напрасно! Мы через это… коллега. Гость сделал паузу и продолжил – буду Вас так называть, иногда, Михаил…э-э-э Сэргэевич. Вы нынешний генсек партии коммунистов, а я как Вам, известно начинал еще при партии большевиков-коммунистов-ленинцев. Так вот, коллега мы это тоже прошли и не выиграли, а только проиграли. Пьянство попросту ушло в подполье, люди стали делать самогон, травиться, черт знает чем …! Помню, сам это видел, когда был в ссылке, в Туруханском крае. Двух наших товарищей так и не смогли откачать…, они одеколон смешали с какой-то жидкостью для сепаратора. Стояла лютая зима, хотелось согреться и утишить сердечную боль. Оба получили из дому от своих семей не радостные известия. Ну, и там же, мы в этом селе на косогоре их и па-ха-ронили…! А ведь подавали большие надежды в революць-ионном движении. Оба, лично знали по эмиграции Кропоткина, Бакунина и нашего Ильича, конечно. Один, который эсер или меньшевик…а может все таки эсер…переписывался с Энгельсом. Сталин вдруг опять замолчал, затем сердито стал мотать головой из стороны в сторону. Со стороны на такого Сталина было странно и необычно смотреть. – Если это действительно был Сталин, а не актер из какого-то московского академического театра?! Может даже заслуженный, ведь как играет шельмец, как вжился в образ, подлец.! – подумалось Горбачеву. Ряженый товарищ Сталин между тем закончил мотать головой и затем как физкультурник присел, встал, присел, встал. Затем покачал торсом из стороны в сторону. Застыл как столб, явно прислушиваясь к своему состоянию. Осмотрелся вокруг, как сомнамбула и будто бы зафиксировав в зрительной памяти местоположение Горбачева решительно направился к нему. В глазах настоящего или ряженого Иосифа Виссарионовича был туман, зрачков видно не было как у мертвеца, у которого вороны в поле клювом выкололи сердцевину. Горбачеву, стало жутко…! Покойник мотнул опять головой. Туман в его глазах рассеялся, а в глазах появилась смешинка очень и очень сталинская, между прочим. Горбачев отчетливо это сейчас по одному эпизоду из хроники ее вспомнил. Усмехаясь себе в усы, Сталин-не-Сталин мягко, как бы, объясняясь, сказал, Горбачеву. – Перележал я, коллега, в гробу, то есть в стекляшке…! Да-да, перележал!… Кстати, надо будет на свой погост взглянуть в Мавзолее! Ха-ха…! Сэбя, родного человечка посетить, порадовать, так сказать, ха-ха-ха, пра-а-должением рода, что ли!? Ну, и старику Ильичу поклониться непременно … основоположнику нашему, великому пролетарскому вождю, основателю нашего савэтского государства! Да, товарищ Горбачев…?! Сидите, сидите товарищ, Горбачев. Не вставайте… Мы основоположника похоронили еще в 24-ом. Я, Сталин, возглавлял комиссию по похоронам. Помню лютый мороз стоял, бр-р-р. Да-а-а! А хитрая сука Троцкий в Крыму решил это мэроприятие пересидеть, на пляже с дэвушками…мэр-за-вэц! Но мы его тоже па-харанили в крэмлевской стэ…Медуза зашептала что-то на ухо Сталину. – Да-а-а…?! Вот Лаврэнтий мне подсказывает, нэ мы, к сожалению, харанили нашего наркома по военным и морским дэлам, мексиканские товарищи провели мэроприятие…Но мы в староне нэ стояли …да-а-а, Лаврэнтий …?! Мэдуза по имени Лаврентий пэчально покачала головой. «Нэ мы…нэ стояли!» Горбачева запоздало осенило – так это, Берия Лаврентий Павлович. Вылитый Берия! Что-то я переутомился… По телеку каждый день показывают хронику, не одна разоблачительная передача тех времен без его ряхи не обходится. Палач Берия! Верный подручный кровавого тирана Сталина! А я тут…перед ними…! Горбачев сделал решительную попытку встать. Проявив недюжинную сноровку фигура Берии метнулась к Горбачеву и мягко, но настойчиво усадила его обратно в кресло. Затем, Берия ловко отодвинул красный телефон Горбачева от него на дальний угол стола. Не оборачиваясь сделал два шага и жестом успокоил Горбачева. Все нормально, все нормально…генацвале. «Прочитал мысли, падла!», – удрученно подумал Горбачев. Между тем, Сталин не замечая (или делая вид…?!) резкий маневр Берии, прохаживался по кабинету и о чем-то говорил.
« … …небось пока лежим уж столько лет рядышком, надоели друг другу до смерти! От обоих так, запашком формалина нэсет по ночам, так нэсет …спасу нет! А еще служители, какие то там отверстия для проветривания стеклянного купола открывают. А потом, так нэсет, так нэсет… лучше уж от живого бздон унюхивать. Сталин вновь коротко, но беззвучно рассмеялся, затем оборвав смех, вдруг посерьезнел, глаза стали жесткими как сталь и колючими как американская лендлизовская колючка.

Глава 2 .Сталин
(Фрагменты портрета)

Вот такими глазами он часто смотрел на своих посетителей, наркомов, маршалов, а иногда и на иностранных лидеров, с которыми встречался как лидер своей страны. Нет, конечно, он всех встречал радушно – так велит этикет и главный протокол дипломатии. Если ты не любишь этого человека, но вынужден с ним встречаться ради блага народа, страны – то будь с ним до конца любезен. Не показывай ему, что он тебе неприятен, ненавистен. Расположи к себе, а потом когда уедет на свою родину – делай с ним, что хошь, по обстоятельствам его дальнейшего отношения к СССР. Вот искусство дипломатии. Фигу, только и только во внутреннем кармане. Ведь ты бессилен с ним что-то сделать пока он у тебя в гостях и об этом знает вся страна, весь мир. Сталин к тому же был истинным сыном грузинского народа, а кавказцы с молоком матери впитывают в себя значимость почти священного для южных или горных народов понятия Гость. Другое дело, что он мог изначально не уважать своего гостя и потому что знал о нем иной раз то, что сам гость об этом только догадывался и потому, что потом сам видел этого человека своими собственными глазами и слышал своими ушами. Сталин считал себя отменным физиономистом и психологом. Да! Опыт сначала боевика, затем партийного функционера, организатора давал ему повод так думать про себя. А опыт, как говорится, не пропьешь…!
Этот, красавчик и себялюбец – явный нарцисс. Ишь ты, как набриолинился. Этот тучен как боров и не от гурманства поди, а от элементарного и пошлого обжорства. Этот молод и крепыш совсем не чужд физическим упражнениям, а может и интенсивного труда, разумеется, в свое удовольствие, судя по его происхождению и состоянию. Таких, вообще есть, за что уважать, они многого достигают в своей жизни! Их, как правило, уважают и простые люди и богатые, влиятельные. Но этого молодчика, влиятельного политического деятеля своей страны и одного из самых богатых людей европейского континента он презирал и не боялся даже на физическом уровне, хотя гость превосходил его в росте на две-три головы. В схватке он по молодости, пожалуй, уделал бы его, если не ловкостью, то хитростью. А презирал он его не за то, что молодчик был банальным, несмотря на молву о его донжуанстве – педарасом. Нет, не за это… В своей бурной жизни и в тюрьме и в ссылке приходилось встречать и такой человеческий экземпляр. Некоторых, вне своих половых пристрастий было даже, за что уважать. Сталин смутно догадывался, что не сам человек взрастил и поощрял сей порок…здесь явно матушка природа напортачила…! Вот-вот, какой-то конфуз с порядком генов случился и на первое место вылезло вожделение к себе подобному через (тьфу ты) срамное место к мужику, а не бабе! Презирал и не за то, что страна этого бугая принесла его стране по истории достаточно бед и страданий. В годину суровых испытаний – войны с Гитлером – не приходилось выбирать гостей…! Это влиятельнейшее лицо Европы был, несмотря на свое блестящее европейское образование тупым и самодовольным человеком. К тому же скрягой и жмотом, дрянным другом и товарищем о чем прекрасно знали его школьные и студенческие товарищи. Об этом было мало в его досье. Сталин об этом сам догадался, почувствовал – дрянной человечишка, несмотря на свой лоск, внешнюю привлекательность и богатство. И, несмотря, на его известность – не быть ему премьером. Нет, не быть! И многие, не только Сталин, но его, этого молодчика, сограждане неизбежно почувствуют гнильцу в этом лощеном аристократе с фигурой атланта и приветливыми манерами. Впрочем, все это эмоции. Но, Сталин, исходя, в том числе из такого расклада уже знал наперед стратегию беседы. Принимаю его по протоколу в знак уважения к аристократической фамилии, просить буду по минимуму, а на его фанфаронские обещания, что его страна даст и это и то и более того, вежливо покиваю головой. Врет – су-у-ка! Дал бы, хотя бы, что прошу и ладно. Может, угостить его Усехалаури, Киндзмараули…?! Нет, не угощу, противно до печенок общаться с такой публикой, да еще пить с ним священное для него, Сталина, вино его родины! … Ладно, черт с ним! Подарю на дорогу… Цинандали…в золотой мишуре упаковки! Уважу, аристократию Европы!
Впрочем, для одного иностранца он, все-таки, делал исключение. Тот правда, сел еще по молодости в инвалидное кресло… А по старости до пояса обычно был покрыт шерстяным пледом – такого, как говорится, и пожалеть не грех, убогого. Но он Сталин не жалел этого человека. За что можно жалеть обездвиженного калеку, если он в таком положении прекрасно плавал в океане, около которого жил. Кстати, сам он, лучший друг физкультурников страны советов к спорту был равнодушен. Каждому свое! Как первое лицо государства он лично многое сделал, чтобы в стране росло молодое, задорное и спортивное поколение советских людей. Способных, как говорится, и к труду и к обороне! Да и честно сказать совмещать активный спорт и те вредные привычки, которые за многие годы стали его второй натурой было натужно и …пожалуй, вредно для его имиджа. Он и Калинин состязаются в городки на публике…?! И он на глазах других людей сиволапой рукой берет биту. Бред! Каждому свое. Свое!
Он чрезвычайно уважал этого человека, этого иностранца. Как очень немногих в своей жизни, их можно было пересчитать по пальцам одной руки…. Этот человек сделал себя сам. Как и он Сталин! Этот человек, несмотря на свое интеллигентное лицо и манеры обладал железным характером, решительностью и мудростью лидера умеющего достигать свои далеко не простые, а в масштабах его большой страны поистине глобальные цели. Сталин считал, что его главное достоинство состоит именно в этом – способности во, чтобы то ни стало добиваться поставленной перед собой цели, задачи. А начиная, пожалуй, с 22 года добиваться целей своей громадной страны занимающей 1\6 часть земной суши. Значит, и его цели были не менее масштабны и глобальны чем у этого человека. А сроки, в которые его страна под его рукой и глазом исполняла их были не просто впечатляющими, но и не реальными, фантастикой чистой воды на взгляд, тех же иностранных специалистов. И, наконец, этот человек в инвалидном кресле обладал железной и несгибаемой волей – почти такой же, как у него Сталина, а может и большей, судя по тем высочайшим результатам, которые в короткое историческое время достигла его страна.

Глава 3 Кабинет Горбачева

Мгновением позже его глаза приобрели прежний вид и он мягко пояснил Горбачеву. Врачи и мои генетики объяснили мне, как могли, профану в этих делах, что поначалу у меня будут наблюдаться некие остаточные явления, не только в связи с моим солидным возрастом. Но и состоянием моего бренного тела усу-гу-бленного воздэйствием на ткани этого чертового, вонючего формалина. Они долго лет пять, решали какую клетку из моего вонючего тела извлечь, чтобы успешно клонировать. Я бы этого суку, Збарского…! И вообще! Сталин опять впал в раздражение. – Черт бы их побрал, злочинцев, шоб их трошки трофляли! Уже, если клонируют, так будьте добры до конца один в один и качественно … сапожники! При этом слове он вдруг опять задумался, но отмахнулся и сказал. – Самое обидное память стала нэ такой как прэжде! Это не просто обидно по-человечески. Ну, спасибо друзья, ожи-вили. Всем по ордену Ленина и прочие материальные и духовные поблажки. Но все равно это пахнет саботажем. Мне же память нужна вовсе не для того чтобы вспоминать каким я в молодости был удальцом и героем-боевиком, солдатом революции к тому же по женской части весьма и весьма злоебу… Память мне нужна мне для большого! Я еще в состоянии помочь своей стране, для которой так много сдэ-э-лал – не правда ли коллега?! Или у Вас другое мнение…, уважаемый…?! При этом Сталин, сверкнул глазами, пронизывающе взглянул прямо в глаза Горбачеву. Взгляд не добрый, устрашающий. Горбачев внутренне содрогнулся. Но после паузы, казавшейся бесконечной, Сталин вдруг резко переменился и приветливо, но твердо сказал: – Я надэ-юсь на Вашу всэ-мэрную помощь, товарищ Га-арба-чев, гэнэральный сэкрэтарь ВКП(б)…э-э-э, э-э ( КПСС – вякнула медуза из под торса бывшего генерального секретаря ВКП(б)!). Сталин недоуменно воззрился на медузу. – ЭсЭс…?! – Эти Эс-Эс наши …советские. Коммунистическая партия Советского Союза, сокращенно КПСС– пояснила медуза. – Забыли босс, э-э-э, Иосиф Виссарионович. В 52-ом на 19 съезде приняли новое название вместо Вашего э-э-э нашего ВКП(б). – Да – а -а, Лаврэнтий…?! За-был…, за-был…!!! Ну, су-у-у-ка, Збарский!

… … …
… … …
Сталин как и Берия тоже начал рассматривать технические устройства и предметы на столе Горбачева смутно догадываясь о их предназначении. Впрочем, большинство предметов были ему знакомы и даже кабинет – он узнал лепнину, а вот вспомнить, кому он принадлежал не смог, хотя мучительно пытался это сделать.
Сталина вдруг резко что-то обеспокоило, его усы затопорщились, лицо налилось кровью. Те, кто близко знали Сталина в период его восхождения и царствования на олимпе власти громадной страны – знали! Для него, Сталина, не было более мучительней проблемы, когда бы он, хотя бы даже мысленно не мог контролировать происходящее вокруг него, будь то отношения с людьми окружающими его и людьми имеющие к нему какое либо отношение в прошлом или настоящем пусть, даже, совершенно отдаленное от него физически. Например, так было с Троцким или генералом Миллером. генералом Кутеповым, последнии были двумя ключевыми фигурами белой эмиграции. Сталин, держал в поле своего внутреннего зрения, памяти – фигуры подобные этим генералам, ибо, знал как опасны эти люди, даже в отдалении от России. С Троцким понятно! Мне мщение аз воздам! Троцкий достаточно попил у него, Сталина, кровушки. Он прекрасно знал, что Ленин необыкновенно ценил и уважал этого тщедушного с козлиной бородкой еврейчика и, даже, иногда признавал его почти равным себе. Сталину же он только отвел в истории фразу «Этот чудесный грузин» и все! Ну, если не считать его «Письмо съезду» впоследствии названное «завещанием Ленина». В нем говорилось о недопустимости его, Сталина, пребывания на высоком посту генсека партии ввиду его, Сталина, грубости и нетерпимости к любой критике. Сталин тогда впервые подал в отставку и натерпелся страхов немеренно… Впрочем ему польстила фраза из письма Ленина сьезду о признании его Сталина вождем!. Точнее о грызне двух выдающихся вождей Троцкого и Сталина… Но уже в 24-ом году после смерти старика, Сталину стало окончательно ясно… двум медведям в одной берлоге…!?
… … …
Если это были враги то, разумеется, то, что хотел знать, товарищ Сталин делали органы гозбезопасности, специалисты-дознаватели, работу, которых потом вместо людей часто стали делать механические устройства детекторы лжи, полиграфы истины. Но живых людей и тогда до и после революции и потом через 50 лет и даже через 100 лет не могло заменить не одно хитроумное механическое устройство.

Берия.

Фрагменты портрета

  Механическое или электронное устройство не могло так, как Берия глядеть в глаза человека, не отрывая взгляда, неотвратимо и безжалостно проникая в самое его нутро. Молча и долго, бесконечно долго, как бы указывая ему – за ним, Берия – вечность… а за этим человеком мучительное и позорное небытие, смерть. Безусловно, такие волевые люди как Берия (и Сталин…!) обладали искусством внушения и от природы и выработанным в длинной истории своего выживания и карьеры. Беседы-допросы были не долгими, даже короткими. Берии было достаточно посеять страх, сомнения и уверенность в без исходности дальнейшей судьбы человека с кем он беседовал. Разумеется, этой «беседе» предшествовала черновая работа его, Берии, подчиненных. Задача была одна физически и морально подавить и истощить подследственного.  После зловещего, проникающего в душу подследственного взгляда, он резко менял тактику. Он интеллигентно, по отечески,  говорил ободряющие слова. Мол, не все так страшно  и без исходно – всегда можно найти выход из сложной ситуации. Надо только покаяться перед партией. Пока мы, передовой отряд партии чекисты,  не знаем полной и подлинной правды опасность будет по прежнему грозить  всем советским людям, государству, народной власти…. ! «Вы осознаете цену своего молчания, голубчик…?!» Далее, если он, Берия, как опытный психолог не чувствовал перемен в подследственном  он мог сказать ему тихо, с веселыми нотками, зловещие, невыносимые для этого человека слова, которые касались близких этого человека.

  Ни физическая боль и страдания, ни изощренная пытка лишением сна, ни угрозы в адрес подследственного, его друзей, сослуживцев, людей мало знакомых, посторонних, но вовлеченных каким-то иезуитским способом чекистами в круг расследования его дела, ни даже угрозы в адрес близких ему людей, родных – не могли подвигнуть человека волевого, дорожащего своей честью оговорить кого либо и подвергнуть их опасности преследования или еще хуже – той участи, которая постигла его самого в этих казематах. Оговор других людей якобы причастных к его мнимым преступлениям означал бы нравственный приговор вынесенный самому себе, несмываемый позор и презрение всех и вся в возможном будущем(?)…!  Но, когда традиционные угрозы следователей : «Подумайте о своих друзьях, наконец, родных и близких, которых Вы подвергаете опасности своим упорным молчанием …!»  –  носили общий, абстрактный характер   –  сильный человек только бледнел, но продолжал упорно отказываться оговорить кого либо. Надлом, крушение воли человека происходили тогда, когда абстрактная угроза приобретала конкретные почти бытовые черты … Здесь человек ломался на глазах! Слова, мало что значащие для других, приобретали именно для этого человека убийственную, фатальную явь, представляя которую он испытывал непреодолимую боль неизмеримо более сильную, чем физическую боль от истязаний! Яд этих слов проникал в мозг, а не в плоть, в коей даже достигая апогея физических страданий и боли, затем все же слабела и утишалась. Воспаленный устрашающим известием мозг стремительно разрушал все волевые начала человека, весь жизненный запас его прочности и стойкости взывая лишь к одному. Уступить мучителям …! Совершить ранее Невозможное для этого человека –  Предать – Оговорить – Лжесвидетельствовать! Все – что могло бы помочь извлечь эти слова из мозга, выбросить их в нереальность, отдалить от близких ему людей разящую силу произнесенных угроз…!

  Не многие из следователей НКВД обладали интеллектом выбрать и искусством преподнести зловещие и фатальные для подследственного слова. Главный их инквизитор обладал и высоким интеллектом и высоким исскуством найти именно те слова, которые сломят волю подследственногого. Он знал – к  человеку с крепкой волей не сломленного допросами сменяющих друг друга,  следователей, не дающих ему хотя бы на минуту заснуть в течение трех суток, избивающих его смертным боем, но упорно не желающего признаться добровольно в совершенном преступлении и далее назвать своих подельников – следовало подходить иначе, творчески, изобретательно.

  Глава НКВД Лаврентий Павлович Берия поощрял и вменял в обязанность физическое воздействие ко всем подследственным. Даже к тем, кто без всяких угроз заливался соловьем отменно радуя следователей. Установка была устрашить любого человека попадающего к ним, дабы в будущем была бы возможность легко получить именно те показания, что подходили в лыко того или иного заведенного их конторой дела, либо про запас на будущие дела.. Избиения подследственных было рутинным делом и входили в круг необходимых профессиональных качеств  для работы в органах безопасности. Специфика!. Ничего личного… Только работа! Не секрет что многие следователи НКВД злоупотребляли спиртными напитками. Применение насилия к людям, к которым не было личного мотива требовало напряженных психологических усилий, ломки натуры и основ воспитания. Исключение и не малое составляли, как правило, субтильные, тщедушные типы людей, для которых нескрываемое удовольствие доставляет боль другого человека намного сильнее его или физически или нравственно. Это маньяки. Они сами с помощью подручных средств истязают и издеваются над своей жертвой. Или склоняют, заставляют это делать других. Например, «дуболомов». Это были внушительных размеров человеческие экземпляры, в глазах которых застыло вечное недоумение отчего они по эволюции превратились из обезьян в человеков. Ведь и так было способно… По команде следователей они сноровисто работали внушительными кулаками, а когда они уставали пускали в дело ноги. В хозяйстве Берии, генерального комиссара госбезопасности было немало таких работников и Берия активно использовал их «органические таланты».

  Но сам Берия манкировал этой повинностью. Он не тыкал своим маленьким кулачком подследственному в рот, точнее в кровавые ошметки на месте которых недавно еще были белые, здоровые зубы. Нет, он сам не терпел физической боли и как это, бывает часто, с интеллигентным типом людей  не мог себя подвигнуть по отношению к другим живым людям к физическому насилию. так как при этом нормальный человек без сознательно психологически мог отнести это к своей личности, представляя возможное насилие над ним самим при других жизненных обстоятельствах. В искусстве допроса более ценно и неотразимо было найти уязвимое место не в телесной оболочке, а в душевных, нравственных складках.

 

… … … … …

3 комментария для “Клон 24 бис2”

  1. Интересно, но все же хотелось бы побольше узнать об этом. Понравилась статья. Девочки, а кто может подсказать где купить мирену ? Слышала, что сегодня это лучшее средство для женщин.

  2. free traffic to my site

    After i initially commented I surface to get clicked the -Notify me when new remarks are added- checkbox and from now on every time a comment is added I recieve four e-mail with the very same comment. Is there a way you have the ability to take out me from that services? Numerous thanks!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *